- Да, это напомнит нам об ушедшей молодости, - важно согласился Андерс.

- Ладно, делайте что хотите, - сказал дядя Эйнар. Калле немного дулся и сначала не хотел писать вместе со всеми, но потом передумал, и скоро на стене выстроились в ряд имена: Ева-Лотта Лисандер, Андерс Бенгтссон, Калле Блюмквист.

- Дядя Эйнар, а вы разве не будете писать? - спросила Ева-Лотта.

- Нет уж, я лучше воздержусь. Кстати, здесь холодно и сыро, а это совсем не полезно для моих старых костей.

Пошли-ка опять на солнышко!.. И вот еще что, - продолжал дядя Эйнар, когда дверь за ними захлопнулась, - мы здесь не были, понятно? Чтоб не болтать!

- Как так - никому не говорить?! - возмутилась Ева-Лотта.

- Ни в коем случае, прелестная сеньора! Это государственная тайна, заявил дядя Эйнар. - И не вздумай забыть об этом, а то я опять тебя ущипну!

- Попробуйте только! - сказала Ева-Лотта.

Солнце ослепило их, когда они вышли из-под темных сводов старого замка, жара казалась почти невыносимой.

- А что, если я попробую завоевать ваше расположение с помощью пирожных и лимонада? - осведомился дядя Эйнар.

Ева-Лотта милостиво кивнула.

- У вас иногда бывают дельные мысли!

Они уселись в открытом кафе за столик возле перил, над самой рекой. Отсюда можно было бросать крошки прожорливым окунькам, которые мгновенно собирались со всех сторон и от жадности чуть не выскакивали из воды. Высокие липы давали приятную тень, и, когда дядя Эйнар заказал целое блюдо пирожных и три стакана лимонаду, даже Калле начал находить его присутствие в городе почти терпимым.

Дядя Эйнар покачался на стуле, бросил окунькам несколько крошек, побарабанил пальцами по столу, немного посвистел и наконец сказал: