А поближе к реке росли два старых вяза, словно созданных для того, чтобы на них лазить. Можно было без особого труда забраться на самую макушку, откуда открывался отличный вид на весь город. Вот речка серебряной лентой вьется между старыми домами, вон сады и маленькая деревянная часовенка, а там вдали, на холме, - развалины замка...

Речка служила естественной границей сада булочника. Над самой водой простирала свои ветви корявая ветла, с которой очень удобно было удить рыбу. Друзья часто сидели здесь, и Ева-Лотта, разумеется, захватывала самое лучшее место.

- Цирк должен быть возле пекарни, - сказала Ева-Лотта. - У задней стены.

Калле и Андерс одобрительно кивнули.

- Найдем брезенты, отгородим площадку, поставим на ней скамейки для зрителей, и можно начинать! - выпалил Андерс.

- А может быть, все-таки приготовить несколько номеров? - насмешливо заметил Калле. - Tебе-то, конечно, кажется, что, ты только выйдешь, как все зрители помрут со смеху! Tакому шуту и готовиться не надо! Но ведь в настоящую программу надо включить акробатику и еще что-нибудь.

- Я буду наездницей! - воскликнула Ева-Лотта. - Возьму нашу лошадь, которая хлеб возит. Красота! И она послала воздушный поцелуй воображаемой публике.

- Высшая школа верховой езды, наездница Ева-Шарлотта! Представляете? - сказала она.

Калле и Андерс смотрели на нее с обожанием. Еще бы, конечно, они представляли! И цирковые артисты со всем пылом и рвением взялись за работу.

Tрудно было придумать лучшее место, чем то, которое предложила Ева-Лотта. Южная стена пекарни вполне подходила как фон для цирковых номеров, а размеры твердой травянистой площадки позволяли разместить и зрителей, и арену. Недоставало только брезента, который служил бы занавесом.